*** Девочка Лена из Североморска по-детски, несмело, смолит папироску, и кажутся губы - две струнки тугие - другие, другие, другие, другие. И кажутся два притаившихся шара большими глазами большого пожара, и смотрят они тяжело и сурово как будто из мира другого, другого - из мира, где нету ни Бога, ни друга, а только сплошная и долгая...
Она обернулась, услышав мой тихий окрик. Глаза большие и взгляд беспризорной собаки, Как будто решила, что я почему-то смог бы Ударить её, а она не хотела драки.
На бледную кожу добавить бы чуть румянца, А худенький нос присыпать бы жменей веснушек. Она мне понравилась — с ней бы в кино, на танцы, И больше не нужно бы было других подружек…
Навсегда потеряно детство босоногое, Навсегда потеряна жизнь без зла и бед, Возвращаюсь в прошлое, вспоминаю многое, Понимаю: белым был этот белый Свет!
И всплывает в памяти: я - пылинка малая, Бабушку спросила вдруг - <Кто мир сделать смог?> - Отвечала тихо мне бабушка усталая: <Я не знаю, милая, говорят, что Бог!
* * * Природа - тоже женщина, нам всем её терпеть. По осени вновь нечего бывает ей надеть. Застряв на этом поводе, она весь день ревёт, Дрожит нагая в холоде, ресницы пряча в лёд. Он тает, растекается ручьём, разбавив тушь - Картина превращается в скопление из луж. Природа снова старится, скрывает седину, Но ненадолго справится - краса пойдёт ко дну.