"Чайка 73458" на Таганке

Дата: 15 Ноября 2022 Автор: Шушкова Ольга

Итак, что же это за хрестоматийная чеховская «Чайка» с прибалтийским акцентом? Чтобы выяснить это, я отправилась в театр на Таганке, где литовский режиссёр Дайнюс Казлаускас поставил знаменитую пьесу Чехова под названием «Чайка 73 458», ибо она, действительно, поставлена уже более 73 тысяч раз. Казалось бы, чем ещё можно удивить в этой ставленой-переставленной трагедии, но текст классика настолько многогранен, что каждый раз диву даёшься новым поворотам, ходам и трактовкам.

В театре на Таганке, всегда поражавшем своим аскетизмом, неожиданно мистическим действующим персонажем стал свет. Синий, переходящий в ультрамарин, густо разливающийся по сцене, так выразительно выделял силуэт чайки и силуэты всех, примеряющих на себя роль самоубийцы, что образ этот стал очень поэтичным и запоминающимся. Этим эффектным приемом начинать с конца и закольцовывать им все действо, рассматривая происходящие в объективе вечности, очень удачно воспользовался режиссёр, так что сцена самоубийства, становящаяся непреходящей, делается от этого ещё более драматичной.
Кто же они - эти примеряющие на себя трагедию? Первым и последним, конечно, будет Треплев, второй - Маша, третьей - Нина, четвёртым - неожиданно доктор, хотя он примеряет ее с натяжкой, как бы тут же от неё и открещиваясь.

Дорн, вообще, самый неопределенный персонаж в этом спектакле. Именно он часто произносит глубокие и правильные слова, но произносит порой их так несерьезно и легковесно, что невольно начинаешь сомневаться в их верности. Хотя именно он произносит знаменитое «Только то прекрасно, что серьезно», но произносит это полушутя, и часто своими же действиями даёт себе рекомендацию во фразерстве.
Другие же лица, вопреки расхожему представлению о том, что у Чехова нет положительных и отрицательных героев, предстают вполне определившимися в своём выборе.

Образ Маши (Галина Володина), безнадежно влюблённой, вначале выглядит несколько размыто. Вспоминая образ Маши из «Чайки» МХАТа им. Чехова (Елизавета Ермакова), экспрессивной и динамичной, она, напротив, предстаёт вялой и индифферентной. Только начиная со сцены распития с Тригориным, она набирает обороты, все более страдая, усиливает свой образ, пытаясь питием, замужеством, а потом отъездом сбежать от измучившей ее сердце любви. А апофеозом ее страданий выглядит посыпание пеплом всего вокруг, и очень искренняя фраза учителю «Глаза бы мои тебя не видели…». Также очень пронзительно соприкосновение душ матери и дочери, объединенных общей несчастливой женской судьбой, в сцене утешения. Такой Маше уже веришь, уже сочувствуешь…

Заречная (Дарья Авратинская) вначале не вызывает приязни, она выглядит как поверхностная актриса, мечтающая о славе, флиртующая и соблазняющая Тригорина, которому как бы ничего уже и не остаётся, как повестись на ее уловки. Было ли это любовью, даже если был подарен медальон с теми самыми заветными словами? Ведь почти во всем Нина стремится подражать Аркадиной, начиная с актерских заламываний рук и заканчивая ее же женским увлечением. (С удивлением потом обнаружила, что в жизни Дарья - дочь Ирины Апексимовой). Но пройдя через какие-то муки совместного их с Борисом житейского пути, она убеждает себя в понимании, что все-таки это - любовь, расплачиваясь за это понимание практически безумством, и эти перепады сдержанности и эмоциональной боли прекрасно сыграла актриса в финальной сцене. Хотя подспудно все-таки внутри вызревает вопрос: а не желание ли это, во что бы то ни стало, просто овладеть, получить желаемое? Может быть, даже такой страшной ценой…

С сильной, знающей к чему стремится, уверенной и манипулирующей другими ради своих целей Аркадиной в объемном исполнении Ирины Апексимовой с определением вопросов нет. Так же, как и к безвольному, мягкотелому Тригорину (Василий Уриевский), который даже тот самый медальон с заветными словами передаривает своей удобной Ирине. И впервые, увидя его на сцене, можно не делать скидку на первое впечатление, ибо сразу становится понятно, что написать ничего путного он не сможет… Продолжая ряд Тригориных, исполненных, например, Евгением Цыгановым или Игорем Верником, понимаешь, что они были представлены как личности, а эта трактовка образа успешного писателя напрочь лишает его подобной характеристики.

Главным же героем, вызывающим сочувствие, начиная от первых сцен, где он горит своим увлечением театром пылко, с максимализмом молодости и своим трепетным чувством к Нине, становится Константин в исполнении Александра Зарядина. Именно его сцена с застёгиванием платья Нины становится самой трогательной и чувственной сценой спектакля. Ничего более робкого в своей надежде, нежного, волнующего в отношениях других героев мы не видим. Напротив, в контрасте с этим вдохновенным чувством, все кажется немного наигранным, плоским и ненастоящим, кроме, пожалуй, трагического чувства Маши в развитии. И именно Константин становится сосредоточением, эпицентром всего страдания в пьесе, именно он как раненая, а затем убитая Чайка, только в мужском ее варианте, притягивает к себе всю боль и сострадание. Ведь каково это - почувствовать, наконец, поцелуй давно любимой девушки и одновременно услышать, что сейчас она любит другого ещё больше, чем прежде? Тут, воистину, или можно сойти с ума, или застрелиться… Хотя, помня про злость любви, видим, что в любовном четырехугольнике Медведенко-Маша-Костя-Нина никто не жалеет, влюблённого(-ой) в себя, сосредотачиваясь только на своих переживаниях…

Кстати сказать, неглавные персонажи - учитель, управляющий, Яков - сыграны вполне добротно и вносят нотку доброго юмора в это экзистенциальное действо. Вообще, пьеса, наполненная множеством внутренних конфликтов, вроде, неразделенной любви сына к матери или авангардного и ретроградного в творчестве, поставленная довольно традиционно, не теряет свежести взгляда и актуальности. А главное, основной конфликт всех чеховских драматических произведений - конфликт между ожидаемым и действительным - представлен налицо, многократно и убедительно. Будь то наивная вера в то, что от любви можно убежать, либо развенчанные иллюзии о том, что убитая Чайка вновь сможет взмахнуть крылами, сколько бы перед смертью она ни пыталась это сделать…

Перейти в архив


Оценка (0.00) | Просмотров: (56)

Альманах"Клад"  газета "Правда жизни"  Книги издательства РОСА
© 2011-2014 «Творческая гостиная РОСА»
Все права защищены
Вход