Большая жизнь – 2

Дата: 30 Августа 2015 Автор: Белозёров Евгений

     Каждое путешествие подразумевает череду приключений: встреч, событий, наблюдений, которых в обыденной жизни нам порой так не хватает. И снова я собираюсь в дорогу, в Ростов, к своим друзьям. Я уже рассказывал, что познакомился с ними прошлой весной в Праге. Ах, Прага! Первые впечатления? Свежий ветерок, запах зелени и крик павлина за оградой городского парка.  А дальше: поражающие разнообразием замки, шпили Старого Града, каменные мосты и неспешно несущая свои воды и плавно изгибающаяся на перекатах Влтава. Эти люди, странно вошедшие в мою жизнь, как-то незаметно стали её частью, причём частью основательной, надёжной, к которой хотелось прикоснуться ещё и ещё раз. Итак, путешествие. Новизна чувств и впечатлений.

     Кого только не встретишь в пути? Со мной, в купе плацкартного вагона, едут две молодые женщины с ни на минуту не затихающим ребёнком и двое мужчин, один из которых, молчун, это я сразу отметил, а другой, помоложе, – сытый и блестящий – всё норовил с кем-нибудь заговорить. И даже навязчиво.

     - Может, поужинаем? – теперь он обращается к нам. - У меня и водочка есть…

     В руках появилась небольшая бутылка с красноватой жидкостью.

     «Самогон», - соображаю я и спрашиваю:

     -  На чём настаивали?

     - На вишне и перепонках грецкого ореха!

     Даёт мне. Я вспоминаю, что грецкий орех обладает невиданной целительной силой… Открываю, нюхаю. Никаких сивушных масел. Амброзия!

Сглотнув слюну, возвращаю бутылку хозяину, пояснив: 

     - Не пью.

     Сосед напротив тоже отказывается, но, как выяснится позже, по другим причинам. А тут и полиция. Попросили документы у словоохотливого попутчика. Проверяют. Замечаю паспорт. Синий, не наш. «Да, странный он какой-то».   В меня закрадывается подозрение. Нет, всё в порядке. Полицейские уходят.

     - А откуда Вы? – осторожно спрашиваю.

     - Из Луганска.

     Так и есть. Сосед напротив многозначительно посмотрел в мою сторону, как бы подтвердив: не пью со случайными знакомыми. А тот продолжает.

     - В Москве внук у дочери. 3 года. А теперь к другим родственникам еду…

     …А я – автор этих строк – как раз еду к казакам и в те края, где грохочет война. И вспоминаю их странную ухмылку при разговоре об этом. Сытый и блестящий. Луганчанин сошёл с поезда утром. Не простившись. Тихо. Будто бы и не было того услужливого и готового угодить во всём пассажира.

 

     …На вокзале меня встречали Андрей с супругой. Ростов изнывал от жары.

     - Может, Евгений привёз из Москвы прохладу? – приветствовал Андрей, и мы по-дружески обнялись.

     - Здравствуй, Вика! Всё молодеешь?

      Женщина улыбнулась.

      - Итак, какие планы?

      - Домой не поедем. Жарко!

      И друзья повезли гостя в грузинский ресторанчик…

      - Знаете, в Москве куда-то пропало ростовское шампанское!

      По пути заехали в магазин и купили несколько бутылок цимлянского. В пустом зале ресторана было свежо, но есть не хотелось. Сделав небольшой заказ, пили «Боржоми». За обедом вспомнили нашу первую встречу, общих знакомых, обсудили план мероприятий, и я поделился своими житейскими проблемами. А через два часа мы уже мчались по трассе М-4 в сторону Шахт. Виктория осталась дома.

 

нв фото: Северский Донец

 

       Шахты. Из справочника известно, что с 1897 года население города выросло на 221 233 человека, а угольная отрасль уже давно нуждается в модернизации. Развивается лёгкая и металлургическая промышленность. В городе работают два высших учебных заведения. И,  несмотря на незначительное, но верное сокращение его жителей, город живёт и даже остаётся привлекательным  для инвестиций. В Шахтах сделали первую остановку. Возле Дворца спорта, у памятника выдающемуся советскому штангисту Василию Алексееву, нас встретил директор Кадетского корпуса Бобыльченко Виталий Александрович. После короткого знакомства вручаю ему первые экземпляры поэтического сборника «Часовые памяти», которые специально взял в дорогу. Я уже знал, что кадеты активно занимаются поиском предков на греческой земле и ухаживают за их могилами. Теперь  Андрей обсуждает судьбу ещё одного из них – поэта казачьего зарубежья Гончарова Юрия Фёдоровича, похороненного на пражском кладбище в Ольшанах. Договор о содержании могилы истёк в 1939 году,  и есть надежда, что кадеты возьмут шефство над этим и другими казачьими захоронениями.

 

 

 

на фото : рукопожатие с директором кадетского корпуса Бобыльченко В.А. на фоне Дворца спорта в Шахтах

 

      И снова дорога. Курс на Каменск. Справа и слева жёлтые поля с уже убранными зерновыми и не вызревшим ещё подсолнечником. Кое-где в лучах солнца поблёскивает Северский Донец… По прибытии в Каменск-Шахтинский мы посетили сразу два богоугодных заведения: баню и городскую больницу. В первом мы нашли известного местного краеведа Чеботарёва Александра Николаевича, а в больнице навестили нашего общего друга -  атамана хутора Волченский Косоногова Дмитрия Романовича, с инфарктом угодившего на больничную койку и проходившего здесь курс реабилитации. Разыскать того и другого не представляло особых хлопот. В городе их хорошо знали. Все знали, к примеру, что парится Александр Николаевич регулярно по субботам и до семи часов вечера. Поэтому, приехав чуть раньше, мы направились сначала в больницу, а потом, вместе с атаманом, к Чеботарёву. В предбаннике нас приветствовали с незлой усмешкой: «Поисковики приехали…»

     А вечером Александр Николаевич во дворе своего дома принимал гостей. Мы пили Цимлянское и допоздна спорили: о казаках, хохлах и кацапах; о красных и белых. Потом хозяин пел и предупреждал, что завтра будет очень-очень-очень занят; потом все спали непробудным сном.

      Утром, к завтраку,  пришёл местный художник Тарасов и, узнав, что Андрей имеет некую принадлежность к правоохранительным структурам, попросил совета. Дело заключалось в том, что, будучи членом Союза художников, он отвечал за оформление выставки молодых зарубежных авторов,  и среди работ были инсталляции откровенно провокационного содержания.

 

нв фото:  художник Тарасов О.Н. и директор средней школы № 2, историк, краевед Чеботарёв А.Н.

 

     - Как быть? – спрашивал он. - Отправить назад к чёртовой матери? За свой счёт?

     Это обстоятельство, кажется, больше всего волновало художника.

     - А что здесь написано? – спросил я, рассматривая обнажённую фигуру с флагом в руке и непонятным текстом.

     - Не знаю, - простодушно ответил тот.

     Я вдруг вспомнил, как в Москве, после просмотра очередного спектакля, привезённого, казалось, известной  европейской труппой в рамках Чеховского фестиваля, мне отчего-то  непременно хотелось увидеть свой, русский, классический балет и послушать музыку Чайковского или Рахманинова.

         И решили! В связи с тем, что сие чуждо нашему пониманию искусства как такового, не выставлять эти экспонаты вовсе. За это и выпили.

         После завтрака кортежем из двух машин все направились к Быкадорову – отчаянному казаку, воевавшему ещё в Приднестровье, историку, художнику и просто – соседу. Возглавлял процессию Александр Николаевич Чеботарёв. …Мы бы долго колесили по Каменску, но в больнице нас уже ждал атаман.  И, скоро попрощавшись, мы, наконец, уехали.

       Дмитрий Романович встретил у самых ворот. Мы извинились.

       - Ну, ты знаешь, как трудно вырваться из цепких рук Чеботарёва! -  пошутил Андрей.

       Атаман влез в машину, и она покатила за город. По моей просьбе Андрей повёз нас в степи, на родину Косоногова хутор Волченский, чтобы оттуда отправиться ещё дальше, к самой границе, где совсем недалеко, посреди этой тишины и раздолья, громыхала война…

        - Расскажи Евгению, как по весне к тебе вышли ополченцы и две недели жили на хуторе, - попросил Андрей.

        Потом, уже дома, атаман мне подарит фотографию, где он в своём парадном кителе запечатлён с группой военных. На вид - бывшие работяги и шахтёры. Возраст? От двадцати до шестидесяти. Но не профессиональные военные. Это было видно по их усталым от войны и улыбающимся, уж очень добродушным, лицам.

        Я слушал и наблюдал из окна машины, как в небе собирались грозовые тучи, которые своей тенью всё больше накрывали  высохшие травы, балки и кряжи. Тучи шли со стороны Украины.

        Машина остановилась против разрушенного строения красного кирпича.
        - Станция Плешаково. Всё что от неё осталось. Здесь проходила железнодорожная ветка Лихая - Дебальцево. 

        Что-то во мне ёкнуло: «Дебальцево. Котёл. Как всё рядом!»

         - Демонтирована в 1994 году.

          Я смотрел на усыпанную гравием дорогу, по которой ещё недавно ходили поезда.

         - А где же теперь граница?

 

 

         - А вот видишь те два столба? – он показал мне в сторону ближайшей балки. - По ней и проходит граница.

          - Ой!

          - Не бойся. Теперь здесь всё под контролем ополченцев.

          - А вон впереди часовня. Видишь?

 

 

          Я вгляделся и вскоре увидел среди зарослей золотую маковку. Под часовней был родник, к которому приезжали люди из всех ближайших хуторов. К нему мы и направились. Попили воды, умылись. Андрей разделся и окатил себя из ведра. Потом зашли в часовню. Казаки помолились. Загромыхало.  Что это: гром или канонада? Вгляделись в грозовое небо, под которым на дальнем склоне в дымке я заметил какое-то поселение. Атаман перехватил мой взгляд.

        - Видишь белую трубу? Это Краснодон.

        - А правее? Где террикон и две трубы пониже?

        - Изварино.

        И опять пришло на память: «Котёл», - и я стал пристальней всматриваться, пытаясь представить себе недавние события. 

        На обратном пути проехали хутор Белгородцев и заброшенную почтовую станцию на тракте Воронеж – Новочеркасск, где Лев Николаевич написал «Метель»; хутор Аникин, где мои друзья в камне увековечили имена  князя и княжны Гагариных, упокоенных здесь за дела свои добрые. В Каменске, у больницы попрощались с атаманом.

        А ещё были новые, сияющие купола на храме в Волченском, свежий крест на могиле кадетов, убиенных ещё на той,  Гражданской; благословление отца Павла;  живописные излучины Северского Донца, чай в байкерском клубе с видом на станицу, где Герасимов создавал свой бессмертный «Тихий Дон»;  и, конечно же, хутор Филиппенков, в котором Виктор – родственник Андрея – под раскидистыми ветвями фруктовых деревьев от души угощал нас рыбой и показывал свою гордость – молодую кобылку какой-то удивительной англо-донской породы.

 

         …Вечерело. Ветер уже не гнал с запада грозные тучи, небо просветлело, и закатные лучи опять золотили  степные просторы. Вспомнил про канонаду. Что это было: залпы орудий или раскаты летнего грома?

И очень хотелось верить в последнее.

 

 

на фото: лошадь Дуся, полковник запаса Васильев и писатель Белозеров

 

  на фото:в гостях у Быкадорова В.Н

 

на фото: Чернов А.В. и Косоногов Д.Р.

 

на фото: Е. Белозеров вручает сборник "Часовые памяти" директору Шахтинского казачьего корпуса Бобыльченко Виталию Александровичу

 

 

на фото: Е. Белозеров  и атаман хутора Волченский Косоногов Д.Р.

 

на фото: в кабинете у директора - Александр Николаевич дарит книгу о донских казаках.

 

19.08.2015 г.   Москва – Ростов-на- Дону

 

 

Перейти в архив


Новинки видео


Другие видео(99)

Новинки аудио

Юрий Потатушкин. Через все времена. Стихи О. Шушковой. соло на гитаре М. Будин
Аудио-архив(99)

Альманах КЛАД Газета  Русская ярмарка талантов
© 2011-2014 «Творческая гостиная РОСА»
Все права защищены
Вход